Шоу-бизнес        20 ноября 2021        0

Елена Преснякова: «Со всеми женами Вовы я была подругой, с Орбакайте до утра сидели на кухне»

В откровенном интервью накануне юбилея Елена Петровна рассказала о взаимоотношениях в большой звездной семье, стычках с мужем и переживаниях за внука — Никиту Преснякова.

Сложно поверить, но этой улыбчивой, энергичной и жизнерадостной женщине сегодня исполняется 75 лет. 50 из них Елена Петровна выступает в ансамбле «Самоцветы», 55 — замужем за музыкантом Владимиром Пресняковым. В большой звездной семье случались разные периоды — так, из-за работы артистка порой не могла находиться рядом с близкими, попавшими в беду. Почему ее внук Никита отказывается от денег и не торопится стать отцом, через что прошел сын Владимир на пути к счастью, и за что постоянно просит прощения у мужа — в личном интервью Елены Пресняковой «СтарХиту».

Отмечать юбилей, как я поняла, вы планируете в семейном кругу, но не сегодня?

Праздновать будем, но точно не в сам день рождения — потому что и у Вовы концерт, и у меня. Сейчас куча всего того, что отменялось, снова возвращается: пытаемся как-то развести, чтоб накладок не происходило. В общем — то пусто, то густо. Так что, когда снова будет пустовато, мы и соберемся. Дольше молодой останусь! Никаких больших гуляний устраивать не хочу, зачем? Это сын Вова у нас любит фейерверк, торжество, а я как-то не очень хочу. Да и дорого. Не столько бережешь свои деньги, сколько деньги детей. Поэтому соберемся родственниками — семейка у нас уже большая, это мы раньше были втроем: Вова, я да Петрович. Юлькиных девочек (сестра Натальи Подольской, мама двух близняшек — прим. ред.) мы уже внучками зовем, все сроднилось. Умеем себя повеселить, все же музыканты: кто-нибудь сядет за клавиши, мы с маленьким Темой попляшем.

Часто бываете в гостях у сына, с внуками нянчитесь?

Вова с женой звали нас жить поближе к себе, когда съезжали в тот дом. Но мы как жили в Медведково, так и живем. Осели тут, нас уже все знают, даже улицу называют улицей Пресняковых. Шучу, мол, да, Пресняков тоже почти на «С», только Северодвинская. Там, конечно, больше Ниночек, мама Наташи занимается с ребятишками, да и няня есть. Темка, старший, уже такой большой, внимательный — очень любит братика, зацеловывает его с ног до головы. Да и маленький к нему тянется, хохотун такой. Артемий без конца прыгает, бегает, тот на него смотрит и прям умирает со смеху. Ну а мы редко, конечно, гостим, наездами.

Сейчас очень деформируется шоу-бизнес, сфера, в которой мы все работаем. Вы уже привыкли к новым реалиям, к блогерам, скандальным выходкам, новым персонажам в тусовке?

Я же в Интернете не торчу — спасибо, Вова мне сделал whats’app. Что касается молодежи, вот за успехами внука Никиты слежу — ходила на его театральную премьеру поддержать. До этого была разве что на «Юноне и Авось» с Колей Караченцовым: мы вместе работали на концерте, там познакомились, и он нас пригласил — впервые вот сходила на спектакль, не театралка. И, знаешь, сейчас такая разница — тогда декорации были бутафорские, а сейчас все так красиво сделано, глаз не оторвать! Музыканты мои аж замирали за кулисами, когда Никита пел — он мощно, конечно, это делает, с надрывом. Да и вообще гибкий — там участвует, тут участвует.

В «Ледниковом периоде» на Первом канале болеете за него?

Болеем еще как. Когда Вова где-то экстремальничает, наблюдаю уже спокойнее, а вот когда Никита, то прямо вся мокну. Руки между коленями заложу и сижу: так страшно. Он же вообще никогда не катался на коньках! А у меня как раз третий разряд, я спортом занималась всю жизнь — фигуркой в том числе, пока не ушибла косточку. Рассказала об этом внуку, так тот сразу загорелся: «Давай, приезжай на съемки, номер сбацаем!» Но мои не пустили — мол, какой еще номер, не дай Бог, останемся без солистки. У Никиты на самом деле для новичка классно получается, особенно понравилось, когда он в Битлджуса перевоплотился — удаются комические роли. Но, когда вижу его на льду, кажется, что у него такие длинные ноги, что сейчас одна за другую зацепится. Внук молодец, упертый, старательный.

Многие вот обвиняют иногда Никиту, что ему, якобы, все легко досталось — от бабушки Аллы Борисовны, от родителей… С детства и слава, и деньги. А он так стремиться избавиться от этого шлейфа. Как думаете, удается?

Да кто его обвиняет, Интернет-критики? Конечно, шлейф фамилии есть. Даже Татьяна Тарасова вот в эфире сказала: «Я очень люблю твою бабушку». Но сейчас у Никиты уже прошел период обособления. Он повзрослел, понимает: семья все-таки, наоборот, толчок к развитию. У многих артистов дети, которым приходится доказывать, что они тоже на что-то способны. Это же стимулирует, чтобы добиваться, чтобы не стыдно было родителям. Внук уже устал об этом думать, просто идет своей дорогой. У него много работы — пишет музыку, снимает ролики, играет в театре, снимается. От финансовой помощи родни всегда отказывался. Даже, когда просто спрашиваешь между делом: «Никит, у тебя есть деньги?» сразу ощетинивается: «Мне не надо». Папа Алены (жена Никиты Преснякова — прим. ред.) у меня даже как-то спрашивал, мол, что такое, как-то пытался им помочь, а они отказываются. Говорю: «У нас тот же самый вариант, хочешь что-то сунуть, а ребята ни в какую». Сами выкручиваются. Никита вообще никакой работы не гнушается — ему скажи пойти сейчас пол подметать, согласится.

С детьми не поторапливаете их? У вас ведь всегда в семье как было — свадьба, сразу ребенок.

Сегодняшняя молодежь — другая, иначе на все смотрит, сосредоточена на карьере в первую очередь. Как-то шутили: «Папа, вон, уже на третий круг пошел, а ты задерживаешься!» Когда еще сына Темы не было у Вовы с Наташей, говорила, что есть стимул дождаться, стимул жить. А потом Тема родился, я на Никиту переметнулась: теперь нам с Петровичем надо от него правнуков. Но он сказал, что торопиться не собирается — как раз и мы дольше поживем в приятном ожидании.

Вы в свои 75 такая же энергичная как лет 30 назад, много гастролируете. Вообще возраст дает о себе знать, близкие не заставляет вас больше здоровьем заниматься? Знаю, что вы из тех, кто идет к врачу только, когда припрет.

Мне, кажется, так большинство — пока гром не грянет. Плюс я по жизни оптимист. Пару лет назад была на обследовании, так врач заявила: «У вас биологический возраст — 52 года». А я шучу, мол, нельзя ли эти цифры перенести на внешность. Но мне грех жаловаться, гены — у меня мама умерла в 99 лет, а ее брат до сих пор жив — 104 года! Уже ничего не видит, но все осознает, в саду что-то там делает. Тут ведь кто как воспринимает жизнь — пессимисты всегда находят что-то плохое, и портят себе же здоровье.

Читайте также:  Екатерина Малафеева: «Никакие обстоятельства мне сейчас не помешают. Буду делать то, что должна»

Ваш супруг, Владимир Петрович, пару лет назад перенес инфаркт. Как у него здоровье?

Сейчас все нормально, он наблюдается раз в полгода, сдает анализы. Уже сам понимает важность этого, а то раньше попробуй его затащи в больницу. Но инфаркта у него не было — просто поизносилась и забилась сеточка сосудов, которая ведет к сердцу. Сделали шунтирование, укрепили. Алле такое делали не раз. Когда мужу стало плохо, я была в Израиле, причем организаторы концертов меня жестоко обманули, сказав, что после первого выступления из пяти сразу отпустят домой к супругу. Но не тут-то было! А мне страшно так — первый раз, сердце, не знала еще, насколько у Петровича все серьезно…

Случались еще моменты какие-то вот такие личные, важные, которые вы пропустили из-за работы?

Самый важный, наверно, когда я не смогла папу увидеть перед смертью. У него просто болели ноги. А я уехала на гастроли в Чехословакию… Уже возвращались в Москву, но застряли в дороге — поезда долго переводили с одного пути на другой. Когда доехали, узнала, что отца, оказывается, уже похоронили. Мне вообще никто даже не сказал. Но сын Вова у меня молодец: он тогда еще учился в университете, жил с однокурсником, и когда папа умер, сразу помчался к знакомым, занял денег и полетел в Свердловск заниматься похоронами. Потом мне рассказывал: «Мама, ты представляешь, бабушка такая крепкая, так держалась! Сказала: «Ну что, здесь помучился, зато там теперь будет жить в радости и удовольствии». Страшно ведь болеть, как мама всегда говорила, а умирать — не страшно.

Вы недавно отметили 55 лет совместной жизни с мужем. И в одной из программ пошутили, что со временем Владимир Петрович характером стал хуже. Ворчит?

Даже не знаю, что я имела в виду. Это я скорее ворчливая, особенно когда устаю от работы. Как что-нибудь брякну! А Петрович совершенно спокойно реагирует, так как человек по натуре мягкий. Я же потом сразу к иконе бегу, говорю, прости Господи, что же я на него так все время наезжаю. Муж уже знает мой характер, что всегда все сделаю, всегда буду о нем заботиться — до конца жизни. Любит меня такой, какая есть.

А что касается сына — когда-нибудь отговаривали Владимира от каких-либо поступков? Может, случалось, что не одобряли его девушек?

Ни-ког-да. Не лезла ни в чью жизнь. Вова, когда недавно узнал, что мы 55 лет вместе, воскликнул: «Мама, вы же эталон!» Ну, с другой стороны, то, что у него были и Кристина Орбакайте, и Лена Ленская — это его путь, он его прошел и нашел Наташу Подольскую. Кому как дано. Наташа — уникальный человек, поражаюсь ее материнству: чтобы так любить детей, так же надо любить и мужа. Вообще со всеми женами сына я всегда была подругой. С Кристиной, помню, вечно сидели ночью, сложим ноги на стулья и ля-ля-ля, о чем только не говорили. Петрович идет, говорит, второй час, а вы все не спите. И с Леной так же. Ей, конечно, пришлось тяжеловато. После расставания с Кристиной Вова стал выпивать, был сложный период, столько писанины пошло — все на Лену легло, она его тащила. Недавно, кстати, у нее на юбилее гуляли, работали там. Общаемся тепло до сих пор, переписываемся.

Елена Петровна счастлива, что сын встретил главную любовь своей жизни

Елена Петровна счастлива, что сын встретил главную любовь своей жизни

Раньше вас очень сложно было поймать между гастролями, да и сейчас вот я сколько дней не могла дозвониться. Но концертов наверняка, как и у всех, стало меньше. Удалось как-то выдохнуть? Чем занимались в пандемию?

Выдохнули еще как, все еще выдыхаем. Сейчас вот Кремль пойдет, несколько выступлений, потом съемки — 50 лет «Песне года». Потом Кипр будет — наши соотечественники там отдыхают, пригласили на корпоратив. Заказы есть, и новогодние, и рождественские. Но так все зыбко — сейчас весь лист исписан, а потом раз — и закрывают какой-то город. Первое время, засев дома, я, конечно, напрягалась, что надо что-то придумывать, стряпать… Ездила в магазин и пыталась готовое купить, а потом втянулась, тем более, Петрович подбадривал, что у меня еда всегда вкуснее получается. Хорошо, что есть Интернет: можно залезть и узнать, как сварить ту же кашу. Муж пшенную очень любит, а я кроме манной никакую не воспринимаю.

Не устали вы вообще столько лет петь и танцевать? Не думали про то, чтобы уйти на покой, отдыхать, сидеть на берегу моря с бокалом вина? Или не сможете жить без сцены в тишине?

На покой можно уйти только на тот свет. Пандемия, конечно, сильно расслабила. Сейчас вот надо ехать на концерт, думаешь: опять собираться. А потом нарядишься, накрасишься, смотришь в зеркало — а вроде и ничего еще. Едешь в машине по городу — а кругом жизнь-то идет. Дома страх больше от телевизора. Спокойной жизни нам не надо! Тем более коллектив от меня зависит, все при семьях, при детях, есть обязательства. Я вот болела как-то года два назад, и ребята уехали без меня на корпоратив. Гуляли люди, которые меня очень хорошо знают. И вот я, значит, лежу, температура под 39, меня аж потрясывает, новогодняя ночь, и раздается звонок директора: «Лена, они нас не берут!» Коллега по группе, Слепцов, слышу, кричит, мол, ты что, она же сейчас примчится. Передают трубку заказчикам, а они: «Леночка, у нас большая программа, очень хотели вас увидеть, без вас никак». Я поехала. Они мне поставили на сцене круглый стульчик — с одной стороны меня подпер партнер с клавишами, с другой — с гитарой. А у меня перед глазами все плывет… Но, как ни странно, после концерта почувствовала себя гораздо лучше, что-то волшебное произошло.

Выглядите вы потрясающе, вряд ли кто даст вам 75. И это без какой-либо пластики, к которой прибегают сейчас и стар, и млад. Вы же всегда говорили, что боитесь, но хотите какие-то вещи подтянуть. Не решились до сих пор?

Ой, я иногда в зеркало смотрюсь и мне ужасно не нравится носогубка. Но, помню, мы как-то в одной комнате раздевались с Гурченко, она что-то рассказывала про операции, что ей уже нельзя делать, но все равно идет, потому что это как наркотик… Смотрит на меня, как я смеюсь, и говорит: «Лена, тебе ничего нельзя делать, у тебя такая мимика!» Но в телевизоре морщинки у рта и под глазами немножко раздражают. Благо, можно загримировать. Как-то со знакомой пошла на процедуры, сидела рядом на кушетке — так она так «ойкала», что жуть! Я волосочек из-под носа выдергиваю — больно, а ей там все проткнули, потом оно опухло. Сейчас, когда такие года, мало ли что с лицом случится! Я не против, чтоб кто-то делал, но сама — трусиха.
Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *